Заброс желчи после удаления желудка

Когда процесс пищеварения правильный, тогда пища, попав в ротовую полость, проходит через пищевод, желудок и оказывается в кишечнике. Данный процесс может проходить только в одностороннем порядке.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения проблем со здоровьем, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - начните с программы похудания. Это быстро, недорого и очень эффективно!


Узнать детали

Заброс желчи в желудок: симптомы и лечение (Часть 1)

Ольга Беклемищева: Сегодня мы рассказываем о болезнях оперированного желудка. У нас в гостях — Александр Алексеевич Линденберг, абдоминальный хирург из ой больницы, представляющий вторую кафедру госпитальной терапии Российского государственного медицинского университета — ту самую кафедру, почетный заведующий которой академик Панцырев и является автором основополагающей монографии, посвященной этому вопросу.

И это действительно так. Вот как бы последствия хирургического вмешательства в человеческий организм, они всегда оборачиваются какими-то недостаточными функциями, болезнями или все-таки это имеет отношение именно к каким-то крупным операциям — резекциям желудка и так далее?

Александр Линденберг: Вот что стоит сказать по этому поводу. Конечно, в первую очередь последствия бывают у крупных операций — объемных резекций, сложных по своей технической стороне и создающих какие-то новые физиологические и морфофизиологические отношения в человеческом организме. Без всякого сомнения, малые операции проходят, как правило, без всяких последствий.

Александр Линденберг: Нет, все равно Я напомню ту самую передачу года, и тогда речь шла об остром аппендиците. И проводя вроде бы такую кажущуюся простенькой операцию, так сказать, мы реально спасаем жизнь пациенту. Что касается темы сегодняшней передачи, то все-таки надо говорить о том, что речь идет в первую очередь о резекции желудка, о больших резекциях желудка, то есть об операции серьезной, имеющей многовековую уже историю. И то, что после нее у пациента могут возникнуть Вообще-то, наша позиция — называть это синдромами, определенными синдромами.

Резекции желудка, приводящие к определенным синдромам, развивающимся после ее проведения. Ольга Беклемищева: А тогда можно для наших слушателей уточнить вот эту тонкую грань между болезнью и синдромом? Или это философский вопрос? Александр Линденберг: Это больше философский вопрос. Ну, болезнь — это болезнь, так сказать, человек заболел.

А синдром — это то, что возникло в результате проведенного оперативного лечения, которое направлено на излечение человека, ну, в данной ситуации от язвенной болезни. Ольга Беклемищева: То есть вы на самом деле так хитренько, что если причиной болезни является хирург, то это не болезнь, а синдром. Александр Линденберг: Это синдром, да. А потом, хирург вряд ли может являться причиной вообще какого-либо заболевания.

Потому что надо разделять позиции: хирург лечит, он не может сделать больше, чем он может. И в данной ситуации с года, с первой операции, которая могла сопровождаться развитием синдрома постгастрорезекционного , вот появляются пациенты с жалобами на определенный дискомфорт после проведенной операции. Но эти операции были выполнены по поводу тяжелейших язв, язв, осложненных кровотечением, прободных язв.

А поступал я с тяжелейшим кровотечением. Мне сделали резекцию желудка. А так бы прожил Поэтому в первую очередь здесь нужно все-таки как-то причинно-следственную связь определять.

Если у человека тяжелейшая ситуация, и выбор хирурга определяет, да, большую калечащую операцию. И человек остается после нее жив. То как можно обвинять хирурга в том, что он привел к развитию постгастрорезекционного синдрома?

Да никак. Ольга Беклемищева: Бог с вами, Александр Алексеевич! Это я, наверное, так неудачно пошутила. Я никоим образом не обвиняю, а наоборот, я отдаю дань уважения тому, что делается в нашей хирургии. Но вот сейчас, с тех пор, как язвенная болезнь все-таки перестала доводиться до такой степени, чтобы возникали громадные, не рубцующиеся язвы, существует ли все-таки какой-то процент больных, которым, действительно, показана резекция желудка?

Может быть, их стало меньше, может быть, сменилась этиология, может быть, основное — это онкобольные Александр Линденберг: Нет, ну, давайте тогда еще разведем, что называется, мосты.

П остгастрорезекционные синдромы Давайте не будем трогать онкологию. Потому что тогда прибавится синдром после полного удаления желудка, синдромы, связанные с онкологическими процессами.

Все-таки мне кажется, что реально говорить о постгастрорезекционном синдроме в лечении больных с язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки. Конечно, в настоящее время, и мы это отчетливо наблюдаем по количеству поступающих к нам больных, количество язвенных, так сказать, ситуаций, требующих хирургического лечения, уменьшается. Ольга Беклемищева: А на сколько уменьшается, в разы или на проценты? Александр Линденберг: В мире, можно сказать следующим образом, проблема язвенной болезни мировое хирургическое общества вообще не интересует.

Это уже забота терапевтов и фармакологов. Сбалансированная фармакология в настоящий момент позволяет зарубцевать любую язву двенадцатиперстной кишки. Язвы желудка — сложнее, потому что они чаще озлокачествляются. С ними как бы поступать так безоглядно консервативно сложно. Но и вместе с тем, практически мы исхитряемся сейчас, опять же сбалансировав соответствующие препараты, зарубцевать даже раковую язву, что требует, конечно, очень внимательного диагностического поиска, гастроскопии с биопсией, притом биопсия не из одного места, краешка язвы, а из шести-восьми мест — для того, что именно не пропустить.

Сейчас, даже для рака желудка язвенного генеза, зажила — это совсем не значит, что рака нет. Ольга Беклемищева: Ну, по крайней мере, опасность кровотечения исчезла. Александр Линденберг: Да, мы сейчас стараемся свести количество неотложных операций к минимуму. К сожалению, в нашем государстве и в ситуации, которую мы имеем в настоящее время в России, несколько сложнее с этой проблемой. Здесь очень много социальных факторов.

Поэтому если о них начинать говорить, то мы уже будем говорить не о медицине, а политических каких-то проблемах. И поэтому, наверное, стоит только сказать, что не снижается у нас количество язвенных больных в разы, а снижается в процентах. Ольга Беклемищева: И наверное, в этом есть, к сожалению, и большая доля вот этой ситуации с кризисом лекарственного обеспечения. Ведь, в сущности, действительно, в стандарт лечения язвы, и мы, по-моему, с вами же его и обсуждали, он уже как бы в мире совершенно известен, ничего там нет сложного, а главное — чтобы были медикаменты, и они были по доступной цене.

Очевидно, вот этого нет. Ольга Беклемищева: И даже в Москве. Ведь у вас же московская клиника. Александр Линденберг: И даже в Москве. В Москве, надо, конечно, сказать честно, что очень большой процент тяжелейших больных с язвенными кровотечениями и с перфоративной язвой — это, конечно, поставляют приезжие. Если говорить о каких-то гигантских язвах, то, чего мы у москвичей, может быть, уже давно не наблюдали, то у представителей, так сказать, Советского Союза, которые оказались теперь заграничными государствами, это удовольствие мы имеем по полной программе.

Ольга Беклемищева: А как этот вопрос решается? Я понимаю, что не по медицинскому направлению я вас спрашиваю, но все-таки. Александр Линденберг: Я не могу ответить на этот вопрос.

Я не знаю, как решается вопрос с медицинским обеспечением в Таджикистане. Я думаю, что никак. Ольга Беклемищева: Нет, я имею в виду таджиков в московских клиниках, их лечат бесплатно или нет? Александр Линденберг: Это же экстренная ситуация. Ну что, если не лечить, то человек погибнет в течение суток. Лечим, естественно, всех лечим, никому не отказываем. Другой вопрос, что мы лечим, потом выпускаем его, так сказать, на свободные хлеба, и никаких поддерживающих курсов терапии, ничего, он продолжает жить той жизнью, какой он здесь живет, и результат соответствующий налицо.

Александр Линденберг: Ну, повторные — редко. Но бывали несколько раз. Все-таки они стараются потом больше к нам не попадать. Александр Линденберг: Нет, не пугаем. Но, в общем, они считают, что наша клиника для них сложновата. Ольга Беклемищева: Александр Алексеевич, вот по тем или иным обстоятельствам произошла резекция желудка. И в чем выражаются вот эти синдромы или болезни оперированного желудка, уж как ни назови, в любом случае, это человеческое страдание?

Александр Линденберг: Я вам объясню. В принципе, вся проблема возникла в том, что резекция желудка, предложенная определенным способом в тех ситуациях, когда мы выключаем двенадцатиперстную кишку из пищеварения в одностороннем порядке Александр Линденберг: Да. Она хороша вот чем. У нее мало осложнений. Она принесла еще даже в руках Бильрота резкое улучшение показателей летальности, то есть они снизились. Но при этом возникла проблема, связанная с отсутствием двенадцатиперстной кишки в процессе пищеварения.

Александр Линденберг: Ну, они как бы поступают. Но проблема была в том, что пища эвакуируется сразу в тонкую кишку, эвакуируется специфическим образом, и появляется демпинг-синдром номер 1, пища не попадает в двенадцатиперстную кишку, но, вместе с тем, забрасывается частично в нее, и там скапливается желчь с этой пищей, и проистекает процесс типа брожения. И потом эта желчь в поисках выхода попадает опять в оставшуюся культю желудка, а чаще потом — с рвотой наружу, и появился синдром приводящей петли.

И самое, пожалуй, неприятное для хирургов, когда можно реально говорить о недообследованности больного или о неудачно сделанной операции, - это так называемые пептические язвы, то есть язвы, появляющиеся после операции по поводу язвенной болезни, как повторное заболевание.

Пептическая язва. Чаще всего они локализуются в зоне анастомозов, то есть там, где кишка соединяется с желудком. Этому есть свои причины — там снижено кровообращение, там слизистая кишки не имеет факторов защиты, которые имеются у слизистой желудка, и поэтому язва в основном локализуется там. Вот что касается того, если говорить о пептических язвах, - это наиболее, вероятно, неприятная, но, вместе с тем, решаемая проблема.

Потому что больного надо дообследовать, выяснить, какой же фактор агрессии, фактор язвообразования не был удален в процессе раннее проведенной операции, и этот фактор, можно так сказать, добить, дооперировать.

Заброс желчи в желудок: лечение медикаментозными и народными средствами

Это воспаление слизистой оболочки пищевода в результате заброса желудочного содержимого в пищевод. Рефлюкс-эзофагит — частое проявление болезней оперированного желудка. При этом происходит постоянный заброс желчного химуса в культю желудка. Часть желудочного содержимого забрасывается в пищевод. Возникает хронический щелочной рефлюкс-эзофагит, который у ряда пациентов может привести к сужению грудного отдела пищевода.

Болезни оперированного желудка

Основная цель консервативной терапии рефлюкс-эзофагита — предотвратить воздействие соляной кислоты на многослойный плоский эпителий пищевода. Лечение рефлюкс-эзофагита складывается из трех компонентов. Во-первых, для предотвращения желудочно-пищеводного рефлюкса больному советуют поднять изголовье кровати и не ложиться сразу после приема пищи. Кроме того, чтобы предотвратить выброс соляной кислоты в ответ на прием пищи, больной не должен ничего есть за 3 ч до сна. На фоне эрозирования стенки пищевода часто возникает онкологическое заболевание, угрожающее жизни больного. Причины возникновения рефлюкс эзофагита.

Рефлюкс-эзофанит после операции на желудке

Ольга Беклемищева: Сегодня мы рассказываем о болезнях оперированного желудка. У нас в гостях — Александр Алексеевич Линденберг, абдоминальный хирург из ой больницы, представляющий вторую кафедру госпитальной терапии Российского государственного медицинского университета — ту самую кафедру, почетный заведующий которой академик Панцырев и является автором основополагающей монографии, посвященной этому вопросу. И это действительно так. Вот как бы последствия хирургического вмешательства в человеческий организм, они всегда оборачиваются какими-то недостаточными функциями, болезнями или все-таки это имеет отношение именно к каким-то крупным операциям — резекциям желудка и так далее? Александр Линденберг: Вот что стоит сказать по этому поводу. Конечно, в первую очередь последствия бывают у крупных операций — объемных резекций, сложных по своей технической стороне и создающих какие-то новые физиологические и морфофизиологические отношения в человеческом организме. Без всякого сомнения, малые операции проходят, как правило, без всяких последствий. Александр Линденберг: Нет, все равно Я напомню ту самую передачу года, и тогда речь шла об остром аппендиците. И проводя вроде бы такую кажущуюся простенькой операцию, так сказать, мы реально спасаем жизнь пациенту.

Если нарушается функция привратника и повышается давление в тонкой кишке, процесс идет в противоположную сторону - желчь забрасывается вместе с дуоденальным содержимым выше по пищеварительному тракту, иногда даже достигая ротовой полости. Желчь в желудке причины и лечение этого явления мы рассмотрим в этой статье.

Заброс желудочного сока в горло

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Избавиться от гастрорефлюксной болезни ПРОСТО! Рефлюкс эзофагит (ГЭРБ): ответы на все вопросы!

Комментариев: 2

  1. Ольгаа:

    svkornsv, эти рецептики хороши для домохозяек, у которых есть утром время прилечь минут на 10-15 с пакетиками чая на глазах. Патчи налепил и суетишься с утра по дому, перед работой

  2. myafa004:

    Иван, мне всегда в этой позе некомфортно: голова тяжёлая и болеть начинает